Table of Contents

Исследование………………………………………………………………………………………………………………… 4

Почему кооперативное предпринимательство менее распространено, чем частный бизнес 4

Исторические причины развития кооперативов vs частного сектора………………………….. 4

Современное состояние кооперативов: масштабы и сектора………………………………………. 5

Основные барьеры для развития кооперативов………………………………………………………….. 6

Экономические барьеры: капитал, масштаб и инвестиции…………………………………….. 7

Социокультурные барьеры: индивидуализм, доверие и восприятие………………………. 9

Институциональные барьеры: законодательство, политика и инфраструктура……… 11

Технологические барьеры: цифровая экономика и новые рынки………………………….. 13

Сравнительный анализ: чем традиционный частный бизнес привлекательнее кооператива?   15

Преимущества кооперативной модели и условия её успеха……………………………………… 22

Принципы успешного кооператива……………………………………………………………………………… 28

1) Базовые кооперативные принципы (ДНК)…………………………………………………………… 29

2) Практические принципы успеха (как сделать, чтобы “работало”)…………………………. 29

А. Чёткая ценность для членов + рыночная ориентация……………………………………….. 29

B. Активное членство (не “пассивные пайщики”)……………………………………………….. 30

C. Достаточная капитализация и финансовая дисциплина…………………………………… 30

D. Качественное управление: “демократия ≠ хаос”………………………………………………. 30

E. Профессиональный менеджмент (с KPI) + контроль со стороны членов…………… 30

F. Обучение членов и управленцев……………………………………………………………………… 30

G. Автономия: внешние деньги/госучастие — только на условиях кооператива…… 31

H. Понятные устав/правила + механика разрешения конфликтов…………………………. 31

Мини-чеклист успешного кооператива (10 пунктов)……………………………………………….. 31

Кооператор — кто он?…………………………………………………………………………………………………. 31

Этические и моральные качества (ценностное ядро)………………………………………………… 32

Психологические качества (что “держит” кооперацию в реальности)………………………. 32

Поведенческий маркер зрелого кооператора……………………………………………………………. 33

Быстрый самотест (если “да” на 6–7 пунктов — вы почти идеальный кооператор)…… 33

Доля кооперативной экономики в мире……………………………………………………………………….. 34

1) Нижняя оценка через оборот крупнейших……………………………………………………………. 34

2) Где кооперативы реально «массовые»: секторы с измеримыми натуральными объёмами/охватом……………………………………………………………………………………………………………………………….. 35

A) Страхование (очень большая доля, глобально)………………………………………………… 35

B) Финансы (кредитные союзы: охват в сотни миллионов людей)……………………….. 35

C) АПК и еда (очень “спайково”: в одних регионах доминируют, в других — нет) 35

D) Инфраструктурные услуги (электроэнергия: измеряется “клиентами”)……………. 36

E) Розница (пример страны, где кооператив = лидер рынка)………………………………… 36

F) Жильё (натуральный показатель = доля жилищного фонда)……………………………… 36

Сводка ключевых проблем роста кооперации………………………………………………………………. 36

 IOU номика для кооперативов……………………………………………………………………………………. 38

1) Капитал и финансирование роста………………………………………………………………………… 38

2) Доверие, “free-rider” и дисциплина участия………………………………………………………….. 39

3) Управление и медленные решения………………………………………………………………………. 40

4) Масштабирование и конкуренция с платформами………………………………………………… 40

5) Юридические и регуляторные риски……………………………………………………………………. 41

Практический “скелет” внедрения (коротко)………………………………………………………………… 42

Проблемы токенизации кооперативных паёв……………………………………………………………….. 42

1) Конфликт “пай = членство” против “токен = свободная передача”……………………….. 42

2) Регуляторика: токенизированный пай часто становится “ценной бумагой”………….. 43

3) Несовместимость с принципом “1 член — 1 голос” и риск “плутократии”…………… 44

4) Экономическая проблема: кооперативные паи часто НЕ “рыночная акция”…………. 44

5) Комплаенс членства: кто имеет право быть членом?…………………………………………….. 45

6) Рыночная инфраструктура: где торговать “правильно”?……………………………………….. 45

7) Технологические и операционные риски (DLT как источник новых уязвимостей).. 45

Что в итоге “мешает развитию” сильнее всего……………………………………………………………… 46

Практичная развилка (если вы проектируете модель)………………………………………………. 46

Список источников……………………………………………………………………………………………………… 46

Исследование

Почему кооперативное предпринимательство менее распространено, чем частный бизнес

Исторические причины развития кооперативов vs частного сектора

Кооперативное движение возникло в XIX веке как ответ рабочих и мелких производителей на вызовы раннего капитализма – это была форма самопомощи против концентрации богатства у капиталистов[1]. Первые кооперативы появлялись в разных странах (Англия, Франция, США, Россия и др.) среди ремесленников, фермеров, потребителей – примером часто называют Рочдельское общество (1844) как родоначальника потребительской кооперации. Такие предприятия основывались на принципах совместной собственности и демократического управления, альтернативных частнокапиталистической модели.

Однако уже в конце XIX – XX веке частный бизнес начал резко опережать кооперативы. Ведущую роль сыграл подъём крупных иерархических корпораций эпохи фордизма. Массовое индустриальное производство требовало большого капитала и жесткого управления, что привело к господству акционерных компаний. Экономисты и общества потеряли интерес к кооперации, рассматривая её как нишевое явление на «периферии» экономики[2]. В результате кооперативы исторически закрепились в ограниченных секторах – прежде всего там, где крупному бизнесу было менее интересно (например, сельские кредитные товарищества, потребительские лавки, сельхозкооперация).

Важно учесть и региональные особенности истории. В ряде стран (особенно социалистических) кооперативы внедрялись принудительно или «сверху», теряя добровольный характер. Например, в СССР сельские колхозы официально считались кооперативами, но фактически управлялись государством, что дискредитировало саму идею кооперации в глазах многих[3]. После перехода к рынку в постсоциалистических странах кооперативы ассоциировались с неэффективностью, и предприниматели предпочитали частные формы. В то же время на Западе (например, в Скандинавии, Канаде, Италии) кооперативное движение пользовалось некоторой государственной поддержкой и укоренилось лучше. Так, сильные кооперативы Финляндии (Valio), Дании/Швеции (Arla), Испании (Mondragón) зарождались при активном содействии властей и благоприятном законодательстве[4]. В целом же к концу XX века частный сектор стал доминирующим двигателем экономики, а кооперативы оставались в тени, развиваясь преимущественно в определённых нишах.

Современное состояние кооперативов: масштабы и сектора

Несмотря на относительную малочисленность, кооперативы сегодня – заметное явление в мировой экономике. По данным Международного кооперативного альянса (ICA), кооперативами владеют или в них участвуют около 12% населения планеты – это примерно 1 миллиард членов в 3 миллионах кооперативов по всему миру[5][6]. Кооперативный сектор обеспечивает работой порядка 280 миллионов человек (около 10% занятых в мире)[5]. Три сотни крупнейших кооперативных и взаимных компаний суммарно генерируют выручку ~2,8 трлн долларов в год, что сопоставимо с 7-й экономикой мира[7]. Эти цифры показывают, что кооперативы – не маргинальный сектор экономики, они успешно действуют во многих странах.

Однако в сравнении с частным бизнесом доля кооперативов всё же скромна. По оценкам экспертов, 99,9% новых предприятий создаются в традиционных (не кооперативных) формах собственности[8]. То есть подавляющее большинство предпринимателей выбирают формы вроде ИП, ООО, акционерных компаний, а не кооператив. В глобальном масштабе кооперативы чаще встречаются в определённых отраслях: — Сельское хозяйство и агропромышленность – кооперативы играют ключевую роль в сбыте и переработке сельхозпродукции во многих странах. В ЕС через кооперативы реализуется огромная доля сельхозрынка (например, ~83% сельхозпродукции в Нидерландах, 79% в Финляндии, ~50-55% во Франции и Италии проходит через кооперативы)[9]. Мирово известны крупные аграрные кооперативы: Dairy Farmers of America (США), Fonterra (Новая Зеландия), ОМС (Франция) и др. — Финансы – кредитные кооперативы и взаимные страховые компании охватывают значительную часть населения. Например, кооперативные банки контролируют ~50% рынка банковских услуг во Франции[10]; в США действует свыше 5 000 кредитных союзов. Миллионы людей по всему миру предпочитают кредитные кооперативы коммерческим банкам из-за выгодных условий и участия в управлении. — Розничная торговля и потребкооперация – во многих странах существуют потребительские кооперативы (магазины, торговые сети, обслуживающие своих членов). В Финляндии на кооперативные сети приходится ~36% розничного рынка, в Швеции ~20%[11]. Известны примеры крупных кооперативных ритейлеров: Coop (Швейцария), Migros (Швейцария), The Co-operative Group (Великобритания), REI (США) и др. — Промышленность и услуги – здесь кооперативов меньше, но есть яркие примеры. В Испании действуют промышленные кооперативы группы Mondragón, объединяющей ~80 тыс. работников в более чем 80 кооперативах; совокупная выручка этой группы превышает €11 млрд в год[12]. Mondragón – четвёртая по обороту компания Испании и доказательство, что и крупный бизнес может работать в кооперативной форме. В Италии (особенно в регионе Эмилия-Романья) тысячи малых кооперативов в сумме дают до 30% регионального ВВП[13], успешно конкурируя с частными фирмами.

География распространения кооперативов неравномерна. В некоторых странах кооперативы особенно сильны: например, в Канаде и Северной Европе почти каждый второй взрослый является членом хотя бы одного кооператива (кредитного, потребительского или сельскохозяйственного). В Японии в сельскохозяйственные кооперативы входит свыше 90% всех фермеров[14]. В развивающихся странах кооперативы часто продвигаются как инструмент развития (сельские кооперативы в Индии, кредитные союзы в Кении, кооперативы ремесленников и пр.). С другой стороны, есть страны, где кооперативный сектор очень мал. В России, например, число кооперативов в сельском хозяйстве сокращалось последние годы[15][16], и мелкие фермеры редко объединяются, предпочитая работать индивидуально. В целом кооперативная модель сегодня занимает заметное, но далеко не доминирующее место в экономике, уступая по масштабам частному сектору практически во всех отраслях.

Основные барьеры для развития кооперативов

Почему же, несмотря на преимущества совместного владения, предприниматели и общества не спешат создавать кооперативы? Исследования и опыт показывают, что существуют системные барьеры – экономические, социокультурные, институциональные и технологические – которые затрудняют развитие кооперативного предпринимательства.

Экономические барьеры: капитал, масштаб и инвестиции

1. Привлечение капитала и финансирование. Кооперативам гораздо сложнее привлекать инвестиции для старта и роста бизнеса, чем обычным компаниям. Причина – ограниченная модель распределения прибыли и отсутствия типовых акций. В кооперативе нет внешних акционеров, а значит, инвесторы не могут получить контрольный пакет или неограниченную долю прибыли, как в корпорации. Это снижает привлекательность вложений. Многие инвесторы и фонды попросту не понимают, «что такое кооператив» и как на нём заработать, их ожидания не совпадают с целями кооператива[17]. Более того, кооперативы структурно проигрывают на рынке капитала – им сложнее обеспечить высокий потенциальный доход, потому что члены-работники склонны избегать чрезмерного риска ради выгоды инвесторов[18]. Как образно отметил экономист Г. Интис (Gintis), кооперативы менее рискованные по природе, ведь работники ценят стабильность занятости больше, чем максимизацию прибыли, тогда как внешний инвестор жаждет роста и готов идти на риск ради 6–7% годовых и более[19][18]. В итоге традиционные фирмы выигрывают гонку за капитал: они могут продать долю инвесторам, выпустить акции, привлечь венчурное финансирование, тогда как кооператив вынужден полагаться на паи своих членов, кредиты или ограниченные гранты. Даже банки часто с настороженностью относятся к кооперативам и требуют дополнительного залога или гарантий.

Непосредственное следствие – проблемы масштабирования. Без доступа к «дешёвым деньгам» кооперативы растут медленнее, реинвестируя заработанную прибыль или привлекая новых членов по мере возможностей. Это затрудняет конкуренцию в капиталоёмких и быстрорастущих отраслях (например, в высоких технологиях, инфраструктуре), где победу часто одерживает тот, кто первым захватит рынок, инвестируя миллионы в убыток. Кооперативы же не могут так легко «сжигать» деньги ради рыночной доли. Исследования платформенных кооперативов подтверждают: главный вызов – нехватка финансирования, даже более серьёзный, чем сложное управление[20]. Коммитмент к контролю членов не позволяет обещать инвесторам сверхдоходы, поэтому модель кооператива зачастую “не вписывается” в метрики рынка капитала[21]. К тому же учредители-кооператоры часто не хотят размывать свои доли или терять равноправие, отказываясь от агрессивного привлечения средств со стороны.

2. Мотивы предпринимателей и распределение прибыли. Классический предприниматель, затевая новое дело, рассчитывает на личную выгоду и контроль над бизнесом. Кооперативная же форма подразумевает коллективное владение и распределение прибыли между всеми участниками. Для многих инициаторов это выглядит менее привлекательно: зачем делиться будущими прибылями поровну, если идея моя и риски мои? В кооперативе нет возможности сколотить состояние, продав компанию или свою долю на пике стоимости – нельзя просто так «выйти в кэш», как в стартапе. Отсутствие потенциального крупного вознаграждения снижает мотивацию амбициозных предпринимателей выбирать кооперативную форму организации[22][23]. Кроме того, во многих кооперативах действуют принципы равных или ограниченно дифференцированных выплат: часто разница в зарплатах между рядовым членом и руководителем невелика (например, в кооперативах Mondragón максимальная зарплата топ-менеджера не превышает в 6–8 раз зарплату низкооплачиваемого работника, тогда как в корпорациях разброс – сотни раз). С одной стороны, это этически привлекательно, с другой – отпугивает тех, кто рассчитывает на высокие личные доходы, если бизнес выстрелит. Есть даже экономическая теория «внутреннего выравнивания», согласно которой кооперативы склонны перераспределять пользу в пользу менее продуктивных членов, что потенциально уменьшает стимулы для сверхусилий и инноваций[24][25]. Хотя на практике многие успешные кооперативы находят баланс (дифференцируют выплаты по вкладу, вводят бонусы и др.), стереотип о том, что «в кооперативе не разбогатеешь», влияет на выбор формы бизнеса.

3. Экономия на масштабе и эффективность. Частные компании часто выигрывают за счет масштабирования производства, концентрации ресурсов и авторитарной координации. Кооперативы же по определению более децентрализованы – их цель не захватить максимум рынка, а удовлетворить потребности членов. Они могут расти не вертикально, а горизонтально, через федерации и сети. Например, многие кооперативы предпочитают кооперироваться между собой (вторичные кооперативы, союзы) вместо превращения в одну гигантскую корпорацию[26]. Это иной путь роста, который может быть устойчивее, но медленнее. В результате в капиталоёмких отраслях кооперативы присутствуют мало. Классический частный бизнес, особенно поддерживаемый инвесторами, может быстро строить новые заводы, захватывать новые рынки – кооперативы же осторожнее относятся к экспансии, чтобы не ставить под удар благополучие своих членов. Кроме того, иерархическая фирма легче снижает издержки, жёстко увольняя персонал или перенося производство, тогда как кооперативы склонны сохранять рабочие места (зафиксировано, что в кризис они скорее сокращают зарплаты, чем увольняют людей[27]). Такое человекоориентированное поведение похвально, но иногда делает кооператив менее “гибким” в жесткой конкуренции. Таким образом, чисто экономически кооперативы часто оказываются в невыгодном положении перед лицом крупного частного капитала – от старта (привлечение средств) до масштабирования и оптимизации издержек.

Социокультурные барьеры: индивидуализм, доверие и восприятие

1. Культура индивидуализма и предпринимательские установки. Во многих обществах укоренилась идея, что бизнес – дело индивидуального героя-предпринимателя. Культ «self-made man» и личного успеха плохо сочетается с кооперативной философией коллективного действия. Предприниматели привыкли конкурировать, а не кооперироваться. Создавая фирму, человек зачастую хочет быть «своим собственным боссом» и не отчитываться перед партнёрами на равных. Кооператив же требует отказаться от полной автономии в пользу демократии. В культурах, где сильны индивидуалистические ценности, это психологический барьер. Кроме того, многие опасаются, что коллективное управление замедлит работу и приведёт к “управлению комитетом” – существует стереотип, что в кооперативе endless обсуждения мешают делу. Хотя исследования опровергают миф о неэффективности кооперативов (например, ряд работ отмечает, что производительность труда и удовлетворённость работников в кооперативах выше, чем в обычных фирмах[28]), тем не менее в массовом сознании подобные опасения есть.

2. Низкий уровень осведомлённости и понимания кооперации. Для значительной части населения кооператив – непонятная или искажённо воспринимаемая форма бизнеса. По опросам в США, лишь около 11% людей могут правильно определить, что такое кооператив, хотя 78% потребителей заявляют, что были бы рады покупать у кооператива[29]. Ситуация схожа и в других странах: люди мало знают о кооперативах, путают их с артелью советских времён, коммуной или НКО. Из-за этих заблуждений даже существующие кооперативные бренды иногда не афишируют свою кооперативность в маркетинге, чтобы не отпугнуть потребителя стереотипами[30]. Например, крупные кооперативы США (Land O’Lakes, Ocean Spray и др.) больше позиционируют себя через качество продукта, чем через форму собственности. Низкая узнаваемость модели приводит к тому, что потенциальные кооператоры просто не рассматривают её всерьёз – на курсах MBA о кооперативах почти не рассказывают[31], в медиа тема появляется редко, успешные кейсы мало известны. Таким образом, дефицит знаний и информационная “невидимость” кооперативов приводят к слабому спросу на эту модель со стороны как предпринимателей, так и потребителей.

3. Проблема доверия и социального капитала. Кооперация невозможна без доверия между участниками, а выработать его нелегко. Потенциальные члены кооператива могут опасаться, что другие будут злоупотреблять общими ресурсами или «сидеть на шее». Особенно тяжело объединить в кооператив конкурировавших ранее мелких предпринимателей или фермеров – нужен ментальный сдвиг от конкуренции к сотрудничеству. Часто люди сомневаются в добросовестности партнёров: поделившись оборудованием или клиентской базой, не будут ли они в убытке? Например, российский фермер Алексей Бурков признаётся, что предпочитает работать в одиночку, чтобы “не зависеть ни от кого” – он опасается, что совместное использование техники и сбыт через кооператив могут подвести его хозяйство[32]. Такое недоверие и нежелание полагаться на других – серьёзный социокультурный барьер. Корни могут быть историческими (неудачный опыт коллективизации, навязанные «сверху» кооперативы в прошлом) или связаны с низким уровнем социального капитала в обществе (общей склонности людей объединяться). В странах, где исторически люди больше кооперировались (например, скандинавские государства, Швейцария), доверие выше и кооперативы развиваются успешнее. Там же, где общество атомизировано и бизнес-среда строится на жёсткой конкуренции, кооперативам сложнее возникнуть снизу.

4. Предпочтения потребителей и имидж. Со стороны рынка кооперативы могут сталкиваться с тем, что потребителю в целом всё равно, кто владелец компании – важнее цена и качество. Кооперативы должны конкурировать по тем же рыночным правилам, но часто у них меньше ресурсов на маркетинг, брендирование. Крупные частные корпорации формируют известные бренды, и потребители им доверяют. Кооперативным же предприятиям, особенно небольшим, сложно завоевать узнаваемость. Кроме того, имидж кооператива нередко ассоциируется с чем-то маленьким, локальным. Пока кооператив не стал крупным, потребитель может сомневаться в его надежности («а вдруг прогорят»). Интересный нюанс: исследования показывают, что когда потребители знают, что компания – кооператив, они скорее готовы её поддержать из-за ценностей (тот же опрос в США: 78% респондентов предпочли бы покупать у кооператива)[29]. Но из-за низкой осведомлённости этот фактор редко срабатывает. То есть кооперативам сложно использовать свои социальные преимущества в маркетинговых целях, пока общество недостаточно образовано о них.

Институциональные барьеры: законодательство, политика и инфраструктура

1. Неадаптированное или устаревшее законодательство. Во многих странах правовые рамки для кооперативов либо несовершенны, либо сложнее, чем для обычного бизнеса. Например, могут действовать устаревшие законы (в России основной закон о сельхозкооперации датирован 1995 годом[33]), которые не учитывают современных реалий. Регистрация кооператива иногда бюрократически более сложна, чем ООО: требуется больше учредителей, сложнее устав (надо прописывать паевые взносы, порядок вступления/выхода членов, принципы распределения прибыли и пр.). Дополнительные требования тоже могут отпугивать. Например, в РФ сельскохозяйственный кооператив обязан состоять в ревизионном союзе кооперативов (организации, осуществляющей аудиторский контроль), иначе его ликвидируют[34]. В принципе, контроль – это хорошо, но для маленького кооператива это дополнительная сложность и расходы. В некоторых странах кооперативы сталкиваются с ограничениями на распределение прибыли (в пользу неделимых фондов и резервов) – это снижает гибкость в управлении финансами по сравнению с частной фирмой. Там, где правовая форма кооператива недостаточно проработана или неудобна, предприниматели предпочитают выбрать привычную юрформу. Даже в развитых странах до недавнего времени отсутствовали специальные формы для, скажем, стартап-кооперативов или социальных кооперативов, хотя сейчас появляются новые гибкие модели (многосторонние кооперативы, платформенные кооперативы и т.п.).

2. Отсутствие государственной поддержки и лобби. Исторический опыт показывает, что госпрограмма стимулирования кооперации сильно влияет на её распространение. Например, в Италии послевоенное законодательство (т.н. Закон Маркора) предоставило налоговые льготы и фонд поддержки для рабочих кооперативов, что привело к расцвету кооп-сектора. В Японии сельские кооперативы получают субсидии, покрывающие до половины доходов фермеров[35][14]. В то же время в многих странах политика ориентирована на поддержку крупного бизнеса или отдельных отраслей, а кооперативы остаются «без внимания». В РФ эксперты отмечают, что субсидии чаще достаются сильным агрохолдингам, а не мелким хозяйствам[35]. У кооперативов практически нет лоббистского веса – крупные корпорации более влиятельны и выбивают выгодные условия для себя. Таким образом, институциональная среда не равна: частному бизнесу зачастую легче получить грант, дотацию, доступ к госзакупкам, чем кооперативу. Даже там, где формально программы есть, на практике кооперативам сложно воспользоваться мерами поддержки на равных. Например, представители российских кооператоров жалуются, что им было бы проще развиваться, если бы их допускали к участию в госзакупках на поставку продукции напрямую или давали существенные налоговые преференции – без таких преимуществ кооперативы не выдерживают конкуренции[36]. Отсутствие же специальных программ обучения, акселерации кооперативов (как для малого бизнеса) ведёт к тому, что новые кооперативы зачастую «изобретают велосипед» и учатся на своих ошибках.

3. Недостаток инфраструктуры поддержки. Экосистема бизнеса – это не только законы, но и консультанты, финансовые институты, образовательные программы, профессиональные ассоциации. Для традиционного бизнеса эта инфраструктура развита: есть бизнес-инкубаторы, банки и фонды, готовые кредитовать ООО и ИП, масса консультантов по налогам и бухгалтерии. Для кооперативов же специалистов мало. Предпринимателю сложно найти юриста, который бы грамотно подготовил устав кооператива, или бухгалтера, знакомого со спецификой кооп-учёта. Менторы в бизнес-школах не имеют опыта кооперативного управления, не могут подсказать. В итоге запуск кооператива кажется “более загадочным и сложным” делом, чем открытие ООО[31]. Даже терминология сбивает с толку – чем паевой фонд отличается от уставного капитала, например. Если человек и знает о возможности кооператива, отсутствие поддержки может его остановить. В последние годы ситуация начала меняться: появляются кооперативные акселераторы (в США действует стартап-акселератор Start.coop, направленный на масштабирование кооперативных стартапов[37]), фонды «пациентского» капитала, готовые инвестировать в кооперативы. Но это всё ещё нишевые явления. В большинстве случаев кооператоры вынуждены формировать свои институты поддержки: создавать союз кооперативов, собственные банки (как кооперативный банк Desjardins в Канаде или Laboral Kutxa в Испании при корпорации Mondragón), ревизионные союзы и прочее, что требует времени и ресурсов.

4. Банковская система и доступ к кредитам. Это смыкается с финансовыми барьерами: традиционные банки нередко не хотят кредитовать кооперативы из-за непонятной структуры собственности (неясно, кто поручитель), отсутствия ликвидных акций и ограниченной прибыли. Кооперативы могут выглядеть рискованнее на бумаге. Если и дают кредиты, то под большие залоги. Решение – развитие собственных кредитных кооперативов и банков, однако это опять же требует усилий самих кооператоров либо государственной поддержки. В странах, где кооперативные банки сильны (Франция, Германия, Нидерланды), финансирование кооперативов налажено лучше. Там же, где таких институтов нет, финансовый голод тормозит кооперацию.

Технологические барьеры: цифровая экономика и новые рынки

1. Цифровые платформы и “экономика масштаба”. В современную эпоху многие быстрорастущие рынки – это цифровые платформы (онлайн-сервисы, приложения, маркетплейсы). Здесь действуют эффекты сети: победитель получает почти всё (“winner takes all”), захватывая огромную клиентскую базу. Такие компании, как Uber, Amazon, Facebook, выросли стремительно благодаря мощным вливаниям капитала, агрессивному масштабированию и допущению убытков на этапе захвата рынка. Кооперативам чрезвычайно трудно конкурировать в таких условиях. Появилась концепция платформенных кооперативов – попытка запустить аналоги Uber или Airbnb в форме, принадлежащей работникам или пользователям. Однако кейсов глобального успеха пока нет. Исследования отмечают, что основные преграды для платформ-кооперативов – это всё те же сложное управление и дефицит финансирования[20]. Даже при наличии хорошей идеи, кооперативные платформы не могут привлечь столько венчурных денег, чтобы быстро масштабироваться, и уступают крупным технокорпорациям. Кроме того, технологический бизнес требует очень быстрых решений и постоянных инноваций, а демократическое управление иногда замедляет реакции. Хотя кооперативы могут быть гибкими на местном уровне, на глобальном технологичном рынке им сложно тягаться с гигантами.

2. Автоматизация и капиталоемкость. Многие современные производства высокоавтоматизированы, требуют больших единовременных инвестиций (например, фабрики робототехники, биотехнологические заводы). Как отмечалось, кооперативы испытывают трудности с привлечением капитала на такие проекты. Частный бизнес, особенно через фондовый рынок, гораздо легче мобилизует огромные суммы на технологии. В результате кооперативы сильнее представлены в традиционных и трудоёмких секторах (сельское хозяйство, переработка, торговля), чем в передовых отраслях (IT, биотех, финтех). Это отчасти технологический разрыв: сложно представить, скажем, кооператив, создающий следующий iPhone – слишком большие вложения нужны и слишком длинный горизонт окупаемости, что противоречит интересам большинства членов кооператива, ожидающих стабильного дохода.

3. Цифровизация управления и конкуренции. С другой стороны, технологии могли бы облегчать кооперацию – сегодня есть инструменты для онлайн-управления, голосований, совместного планирования (например, платформы для децентрализованных автономных организаций, DAO). Некоторые энтузиасты видят будущее за «цифровыми кооперативами», где смарт-контракты на блокчейне обеспечат доверие без посредников, а участники будут напрямую управлять предприятием. Пока эти эксперименты только набирают обороты (примеры – криптовалютные проекты с коллективным управлением, прототипы децентрализованных платформ). Они сталкиваются и с технологическими, и с правовыми неопределённостями. Но теоретически, технология может снизить транзакционные издержки координации больших кооперативов, убрать географические ограничения. Если эти решения созреют, некоторым технологическим барьерам будет проще противостоять.

4. Барьеры входа и привычки пользователей. Для кооперативов в инновационных сферах трудностью является и поведение потребителей: люди часто идут на известные платформы по инерции (Facebook, Google и т.д.). Даже если появится альтернативная кооперативная соцсеть, переманить аудиторию будет тяжело. Это касается и многих рынков: пользователи привыкли к удобству и масштабам сервисов-лидеров, поэтому новая кооперативная платформа должна предложить не только ценности, но и конкурентоспособный функционал. На это требуются первоклассные технологии и топовые специалисты, которых тоже надо привлечь (а высокооплачиваемые айтишники скорее пойдут в Google за опционом, чем в кооператив за идею). Таким образом, нынешний технологический ландшафт объективно сложен для кооперативной модели – она пытается пробиться, но сталкивается лицом к лицу с гигантами, выросшими в условиях, где у кооперативов мало шансов.

Сравнительный анализ: чем традиционный частный бизнес привлекательнее кооператива?

Учитывая перечисленные барьеры, становится понятнее, почему большинство предпринимателей выбирают частную (индивидуальную или акционерную) форму бизнеса. Сравним ключевые аспекты организации кооперативов и частных компаний:

Таблица: Сравнение кооперативной и частной модели ведения бизнеса.

Из таблицы видно, что традиционная модель оказывается проще и выгоднее для отдельного инициатора бизнеса практически по всем параметрам, связанным с быстрым успехом и личной выгодой. Как отмечают практики, учредителю стартапа гораздо легче пойти проторенным путём – зарегистрировать ООО или корпорацию, привлечь инвестиции и единолично контролировать компанию[31]. Это путь наименьшего сопротивления: законы и институты «заточены» под такой бизнес. Кооперативная же модель требует альтруизма или, по крайней мере, коллективистского мышления от основателя. Не каждый готов разделить власть и прибыль со своими сотрудниками или клиентами на равных.

Кроме того, частный бизнес получает системные преимущества от среды – проще финансируется, пользуется существующей инфраструктурой поддержки, вписывается в ожидания контрагентов. Инвесторы, банки, поставщики – все привыкли иметь дело с понятными частными фирмами. В итоге частные компании растут как на дрожжах, а кооперативы – исключения из правил. Даже если кооператив экономически эффективен, он может проиграть частнику в “эволюционной гонке” из-за внешних факторов. Поэтому для большинства предпринимателей частная компания выглядит более жизнеспособной моделью: ниже начальные барьеры, выше потенциальный выигрыш, проще масштабирование. Кооперативная форма воспринимается как рискованный эксперимент, требующий дополнительных усилий и идущий против течения.

Преимущества кооперативной модели и условия её успеха

Несмотря на перечисленные сложности, кооперативы не стоит сбрасывать со счетов – у этой модели есть ряд существенных преимуществ, которые делают её успешной в определённых условиях. Более того, ряд проблем, присущих современной экономике, заставляет вновь обращать внимание на кооперативы как на альтернативу чрезмерно коммерциализированному бизнесу. Рассмотрим плюсы кооперативной формы и примеры, когда она работает эффективно.

1. Долгосрочная устойчивость и низкий риск банкротства. Кооперативы, как уже отмечалось, демонстрируют высокую выживаемость. Коллективная ответственность и поддержка сообщества позволяют им переживать кризисы лучше, чем многим обычным фирмам. Статистика по разным странам показывает, что кооперативы реже закрываются в первые годы[40]. Например, в Канаде и Франции исследования обнаружили, что процент банкротств среди новых кооперативных предприятий значительно ниже, чем среди традиционных МСП. Причины – продуманное создание (обычно группа учредителей обдумывает создание кооп. дольше, привлекая поддержку союзов), взаимовыручка членов, готовность временно пожертвовать прибылью ради сохранения бизнеса (в трудные времена кооператоры могут временно снизить выплаты себе, тогда как акционерная фирма обязана платить дивиденды или проценты кредиторам). Такая устойчивость выгодна не только членам, но и экономике в целом: кооперативы создают более стабильные рабочие места, меньше подвержены спекулятивным пузырям.

2. Более справедливое распределение выгод и влияние на социальное равенство. Кооперативная модель демократизирует экономику – она предоставляет обычным людям возможность быть совладельцами и выгодоприобретателями бизнеса, а не только наёмными работниками. Это помогает сокращать неравенство. Прибыль, генерируемая кооперативом, остаётся в местной экономике и распределяется среди членов (которые часто представляют широкие слои – фермеров, работников, мелких потребителей). В результате кооперативы способствуют накоплению богатства “снизу”, а не перетоку его к узкой группе инвесторов. Например, кредитные кооперативы и союзы распределяют доходы в виде лучших процентных ставок для своих вкладчиков-заёмщиков, потребительские кооперативы возвращают пайщикам рембурс (rebate) на покупки, рабочие кооперативы делят прибыль между сотрудниками. Исследование женских кооперативов в США показало, что после участия в кооперативе доход его членов (в частности, латиноамериканок в сфере услуг) вырос с $24 000 до $40 000 в год, превысив средний доход по демографической группе[42]. То есть кооперация может быть эффективным инструментом экономического восхождения для социально уязвимых групп.

Кроме прямого экономического эффекта, кооперативы укрепляют социальный капитал и демократию на рабочем месте. Работники-совладельцы чувствуют больше контроля над своей судьбой, выше удовлетворенность трудом. Исследования в разных странах фиксируют, что в рабочих кооперативах уровень мотивации и счастья сотрудников выше, текучесть кадров ниже, а производительность не уступает традиционным фирмам[28]. Люди ценят, что их голос учитывается, и это создает более тесную связь между персоналом и предприятием. В целом, там, где кооперативы распространены, наблюдается усиление гражданской активности: люди учатся участвовать в выборах правления, обсуждать стратегию – эти навыки потом переносятся и в общественную жизнь.

3. Польза для местных сообществ и развитие там, где бизнесу невыгодно. Кооперативы часто возникают именно там, где обычный бизнес не хочет или не может эффективно работать – в сельских удалённых районах, в бедных кварталах, в нишевых услугах. Объединяясь, местные жители решают проблему, будь то отсутствие продуктового магазина, банковского обслуживания или электроснабжения. Классический пример – сельские электрические кооперативы в США, созданные при поддержке правительства в 1930-х: частные электроэнергетические компании не хотели тянуть линии в деревню, считая это нерентабельным, и тогда фермеры при содействии государства сами создали кооперативные компании. Эти кооперативы успешно работают до сих пор, обеспечивая энергией миллионы домов. Похожие истории – сельские кредитные кооперативы в Индии, кооперативы ирригации в ряде стран Африки, кооперативные клиники здравоохранения и пр. Кооперативная модель позволяет заполнять рыночные провалы, предоставляя услуги «общего блага» без оглядки на сверхприбыль. Там, где она укоренилась, кооператив часто становится центром сообщества: он не переедет в погоне за дешёвой рабочей силой и не закроется внезапно ради быстрого выигрыша. Например, в канадской провинции Квебек значительная часть розничных магазинов и заправок в небольших городках – кооперативы, благодаря чему жители имеют доступ к товарам и услугам, а деньги остаются локально.

4. Примеры успешных кооперативов на конкурентных рынках. Вопреки убеждению, что кооперативы годны только для малого бизнеса, есть кейсы крупного успеха. Мы уже упоминали корпорацию Mondragón в Стране Басков (Испания) – это крупнейший в мире комплекс промышленных кооперативов, выпускающий бытовую технику, станки, предоставляющий услуги и владеющий своей сетью супермаркетов. Mondragón показывает, что рабочие кооперативы могут быть эффективными в производстве и высоких технологиях, если построить правильную структуру поддержки: у них есть свой банк (Laboral Kutxa), университет, централизованные НИОКР-центры. Другой пример – финский молочный кооператив Valio: объединение ~4 тысяч фермеров, которое стало крупнейшим производителем молочной продукции Финляндии и успешным экспортёром. По сути, Valio – это бренд мирового уровня, остающийся при этом кооперативом, принадлежащим фермерам. Аналогично, датско-шведский кооператив Arla Foods (около 12 тысяч фермеров) входит в топ-10 молочных компаний мира. В США аграрный кооператив CHS Inc. (Cenex Harvest States) имеет выручку более $30 млрд, занимаясь зерном, топливом и снабжением – он принадлежит десяткам тысяч фермеров и пайщиков. Эти примеры показывают, что кооперативы могут конкурировать с корпорациями, достигая крупного масштаба, особенно в отраслях, где нужен контроль над цепочкой от производителя до рынка (агросектор).

В сфере услуг тоже есть удачные кооперативы: Credito Cooperativo e Casse Rurali в Италии (система народных банков) обслуживает миллионы людей; Rabobank в Нидерландах вырос из кооперативного банка и стал международной финансовой группой, сохраняя кооперативные корни; в Японии потребительские кооперативы снабжают продовольствием значительную часть домохозяйств, имея десятки миллиардов долларов оборота (Consumer Co-op Kobe, Co-op Sapporo и др.). В Германии более половины всех аптек состоят в кооперативных объединениях для совместных закупок и маркетинга. Даже в высокотехнологичной сфере появляются лучи надежды: кооперативный интернет-провайдер Guifi.net в Каталонии (Испания) создал масштабную сетевую инфраструктуру на принципах совместного владения, обеспечивая широкополосный интернет в регионах, где телеком-компании не развивали сети.

5. Условия успеха: что помогает кооперативам процветать. Анализ показывает, что кооперативная модель особенно успешна, когда выполняются следующие условия:

• Сильная поддерживающая среда (эко-система). Наличие вторичных кооперативов (союзов) и специализированных институтов – ключевой фактор. Например, в регионе Эмилия-Романья (Италия) кооперативы разных отраслей объединены в консорциумы, имеют свои фонды взаимопомощи. Закон обязывает ликвидируемый кооператив передавать неделимые резервы в общий фонд развития кооперации, что позволяет финансировать новые проекты. В Канаде (Квебек) действует сеть офисов поддержки кооперативов, помогающая с бизнес-планами и обучением. Образование и кадры также критичны: успешные кооперативы часто выращивают лидеров изнутри или обучают демократии управления (пример – корпоративный университет Mondragón). Государственная политика может сыграть роль катализатора – налоговые льготы, гранты, программы поощрения кооперативов (как в ЕС инициативы по трансформации бизнесов в кооперативы при уходе владельцев[43]). Если кооперативы не противопоставлены государству, а поддержаны им, шансы на успех растут.
• Высокий уровень доверия и вовлечённости участников. Кооператив расцветает там, где члены активны и едины в цели. Это часто наблюдается в небольших сообществах или группах с сильной идентичностью. Например, Mondragón вырос из сообщества басков-католиков под влиянием идей отца Арисменди, что создало ценностную сплочённость. В сельских кооперативах успех приходит, когда фермеры ощущают общую угрозу (например, давление со стороны монополий) и объединяются против неё. Чем выше социальный капитал – умение сотрудничать, тем эффективнее кооператив. Потому важны тренинги, прозрачность, коммуникация внутри коопа. Успешные кооперативы регулярно проводят собрания, обучают членов управленческим навыкам, вращают руководящие посты, чтобы избежать отчуждения руководства от базы.
• Экономическая ниша, где кооперативная модель даёт конкурентное преимущество. Это может быть ситуация, когда качество и доверие важнее цены – например, органические продовольственные кооперативы выигрывают у супермаркетов, предлагая гарантированно качественный продукт от “своих” фермеров. Или сферы, где нужен персональный подход и этика – кооперативы здоровья, образовательные кооперативы могут привлекать клиентов ценностями, в то время как коммерческие аналоги воспринимаются как бездушные. В тяжёлые времена кооперативы тоже показывают класс – так, в ходе финансового кризиса 2008–2009 кредитные союзы в США и Канаде не только оказались более стабильными, но и нарастили выдачу кредитов, когда коммерческие банки сократили её, поддержав тем самым экономику[42]. То есть в ситуациях рыночного сбоя или социального запроса на ответственность кооперативы получают шанс привлечь людей на свою сторону.
• Инновации в финансировании. Новое поколение кооператоров пробует обходить финансовые барьеры через креативные инструменты: краудфандинг, выпуск паёв для широкой публики, привлечение “ангелов” с ограниченными правами, создание кооперативных венчурных фондов. Например, упомянутый американский стартап-акселератор Start.coop формирует круг инвесторов, готовых давать «терпеливый капитал» кооперативам, понимая их долгосрочную ценность. В ряде стран законы уже позволяют кооперативам выпускать особые паевые облигации или инвестпаи, по которым выплачивается фиксированный доход, не дающий права голоса (таким путём кооператив может занять денег, не нарушая принцип демократичности). Сотрудничество с государственными фондами – ещё один путь (например, во Франции банк BPI France имеет линии поддержки для социальной и кооперативной экономики). Когда финансовый вопрос удаётся решить, у кооперативов развязываются руки для роста.

6. “Кооператив 2.0” – новые тенденции. В ответ на технологические вызовы возникла идея платформенной кооперации, где работники цифровых платформ (такси, доставка, фриланс-биржи) объединяются, чтобы самим владеть приложением. Уже есть примеры: кооператив водителей такси Green Taxi в Денвере (США) успешно конкурирует с Uber на локальном уровне, предлагая лучшие условия водителям; в Германии работает кооперативная платформа доставки Fairmondo (правда, скромных масштабов пока). Другая тенденция – слияние идей кооперации и блокчейна: проекты типа DAO (децентрализованных автономных организаций) фактически воспроизводят кооперативную модель принятия решений (токен-держатели голосуют за развитие протокола и совместно владеют им). Хотя DAO – не совсем кооператив в юридическом смысле, это демонстрирует стремление внедрить распределённое управление в высокотех среде. Возможно, будущее принесёт новые гибридные формы, сочетающие принципы кооперации с гибкостью стартапов. Например, концепция «неизвлекаемых компаний» (steward-ownership) в Европе и США предлагает предприятиям ограничить права инвесторов и направлять прибыль на миссию – это роднит их с кооперативами. Если такие формы получат признание, граница между кооперативами и “этичным бизнесом” может стереться.

Вывод: Кооперативное предпринимательство остаётся нишевым явлением по историческим и структурным причинам – доминирование капиталистической модели, институциональные препятствия, культурные установки и особенности современной экономики. Тем не менее, кооперативы доказали свою эффективность и ценность во многих сферах, особенно когда ориентиром служит не краткосрочная выгода, а устойчивое развитие и выгода для многих. Их преимущества – долговечность, социальная справедливость, участие работников и потребителей – приобретают всё большую актуальность в мире, где растёт неравенство и спрос на ответственное ведение бизнеса.

Для того чтобы кооперативная модель стала более распространённой, необходимы согласованные усилия: просвещение предпринимателей и молодежи о кооперативах, модернизация законов (упрощение создания коопертивов, налоговые стимулы), создание финансовых инструментов под их нужды, а главное – успешные примеры, которые вдохновят других. Как показывает опыт тех же Италии или Испании, “заражение примером” очень важно: удачный кооператив рождает вокруг себя новые (Mondragón породил десятки связанных кооп-предприятий; Эмилия-Романья развивала культуру кооперации десятилетиями). В эпоху, когда бизнес-модель платформ и монополий вызывает критику, кооперативы предлагают альтернативный путь – более гуманной и демократичной экономики. Их пока мало, но при благоприятных условиях они способны масштабироваться и сосуществовать с частным бизнесом, дополняя его там, где нужны доверие, равенство и совместное творчество. Именно в сочетании разных форм – частной, кооперативной, общественной – экономика может достичь баланса интересов и устойчивости.

Источники: Международный кооперативный альянс – отчёты и статистика[5][9]; аналитические обзоры причин редкости кооперативов (G. Brodsky, Start.coop)[31][17]; экономические исследования (Ник Меррилл, 2024)[18]; данные FAO, ICA по аграрным кооперативам[4][14]; академические публикации о истории кооперации (V. Zamagni, 2018)[2]; отчёт J. G. Nembhard о влиянии кооперативов[40][42]; кейс-стади R&D Today о масштабировании кооператива Namasté Solar[21]; материалы российских отраслевых изданий о проблемах кооперации[44][32] и др. Каждый из этих источников подчёркивает: кооперативы имеют уникальные сильные стороны, но для их реализации требуется преодоление специфических барьеров, сложившихся исторически и поддерживаемых современными институциональными настройками экономики. Только совместными изменениями – в политике, культуре ведения бизнеса и сознании самих предпринимателей – кооперативное движение сможет занять более значимое место наряду с частным бизнесом, на благо разнообразия и устойчивости экономической системы.

Принципы успешного кооператива

 (1) базовая “ДНК” кооператива и (2) управленческие/бизнес-принципы, без которых кооператив обычно не взлетает.

1) Базовые кооперативные принципы (ДНК)

Это «идентичность» кооператива, зафиксированная Международным кооперативным альянсом (ICA) и повторяемая в Рекомендации МОТ №193:

1. Добровольное и открытое членство
2. Демократический контроль членов (“1 член — 1 голос”)
3. Экономическое участие членов (паи/вклады, распределение результатов по участию)
4. Автономия и независимость (в т.ч. от государства и внешнего капитала)
5. Образование, обучение, информирование
6. Кооперация между кооперативами
7. Забота о сообществе

Эти принципы сами по себе не гарантируют прибыльность, но без них кооператив часто превращается либо в «обычную фирму», либо в конфликтный клуб.

2) Практические принципы успеха (как сделать, чтобы “работало”)

А. Чёткая ценность для членов + рыночная ориентация

• Кооператив должен ясно отвечать: какую конкретную выгоду получают члены (дешевле закупки, выше цена сбыта, доступ к финансам, стабильность заказов и т.д.) и почему это лучше альтернатив.
• В агроцепочках успех сильно связан с позиционированием в цепочке поставок и рыночной ориентацией (где и как вы зарабатываете маржу).

B. Активное членство (не “пассивные пайщики”)

• Успешные кооперативы держатся на том, что члены реально пользуются кооперативом (патронаж/объём операций) и готовы вкладываться капиталом.

C. Достаточная капитализация и финансовая дисциплина

• Нужны: реалистичный бизнес-план, полная капитализация на старте, понятная модель паёв/взносов и запас прочности.
• Кооперативу важно накапливать собственный капитал/фонды, чтобы быть конкурентоспособным и соответствовать требованиям кредиторов.

D. Качественное управление: “демократия ≠ хаос”

• Прозрачный избранный совет/правление, подотчётность членам, понятные политики и процедуры — критично.
• Практика FAO по кооперативам подчёркивает принципы good governance: участие, консенсус, справедливость (equity).

E. Профессиональный менеджмент (с KPI) + контроль со стороны членов

• Во многих успешных моделях “политика” задаётся членами/советом, а операционку ведут профессионалы.
• Факторы успеха в исследованиях USDA для кооперативов включают кадры, качество управления, внимание к потребностям членов, гибкость/инновационность.

F. Обучение членов и управленцев

• Кооперативы “ломаются” не от нехватки идеологии, а от нехватки компетенций: финмодель, управление конфликтами, маркетинг, право, управление советом. Принцип образования прямо зафиксирован как кооперативный.

G. Автономия: внешние деньги/госучастие — только на условиях кооператива

• Если приходят внешние инвесторы/госпрограммы, важно не потерять демократический контроль и независимость.

H. Понятные устав/правила + механика разрешения конфликтов

• Успех сильно зависит от “конституции” кооператива: кто и как входит/выходит, как считаются голоса, как распределяются результаты, как решаются споры. Это должно быть оформлено юридически корректно.

Мини-чеклист успешного кооператива (10 пунктов)

1. Ясная выгода членам и понятная бизнес-модель
2. Активный патронаж членов + готовность инвестировать
3. Достаточная капитализация и резервы
4. Демократическая, но дисциплинированная система управления
5. Подотчётный совет/правление, прозрачность
6. Профменеджмент с KPI, ориентированный на потребности членов
7. Регулярное обучение и информирование членов
8. Автономия и независимость в партнёрствах/финансировании
9. Хороший устав, процедуры входа/выхода, разрешение конфликтов
10. Кооперация с другими кооперативами (сети, союзы, совместные сервисы)

Кооператор — кто он?

Ниже — ядро (ценности кооперации) и психологические навыки, которые помогают этим ценностям реально работать.

Этические и моральные качества (ценностное ядро)

Опираемся на международно признанные кооперативные ценности: самопомощь, самоответственность, демократия, равенство, справедливость (equity), солидарность и этические ценности: честность, открытость, социальная ответственность, забота о других.

1. Честность и надёжность
2. выполнять обещания, не “оптимизировать” правила под себя, не играть в скрытые сделки.
   (это прямо в этических ценностях кооперативов).
3. Открытость и прозрачность
4. готовность обсуждать сложные вопросы (деньги, конфликты интересов, ошибки), делиться информацией, принимать аудит/контроль.
5. Самоответственность (не “пусть кто-то сделает”)
6. понимать, что кооператив держится на участии: взносы/паи, участие в собраниях, голосованиях, рабочих группах.
7. Справедливость и уважение равенства
8. признание принципа “один член — один голос”, уважение к правам меньшинства и правилам процедуры.
9. Солидарность
10. готовность к взаимопомощи и совместному решению проблем, поддержка других кооперативов (кооперация между кооперативами).
11. Социальная ответственность и забота о сообществе
12. мыслить не только личной выгодой, но и последствиями для членов, клиентов, местного сообщества.

Психологические качества (что “держит” кооперацию в реальности)

1. Готовность к диалогу и слушанию
2. уметь спорить без разрушения отношений; отделять “идею” от “личности”.
3. Толерантность к разности мнений и умение договариваться
4. кооператив — это множественность интересов; нужен навык компромисса без цинизма.
5. Низкая склонность к доминированию и манипуляциям
6. демократическая среда ломается, если человек постоянно “продавит”, “перехитрит”, “переиграет”.
7. Саморегуляция и эмоциональная устойчивость
8. выдерживать собрания, обратную связь, критику; не уходить в обиды/пассивную агрессию.
9. Доверие + проверяемость
10. здоровая установка: “я доверяю людям, но люблю прозрачные правила и отчётность”.
11. Долгосрочная ориентация
12. готовность выбирать устойчивость и качество отношений, а не “быстрый выигрыш любой ценой”.

Поведенческий маркер зрелого кооператора

В хороших практиках управления кооперативами члены должны проактивно держать правление/совет подотчётным — это про взрослую гражданскую позицию, а не про скандальность.

То есть зрелый участник:

• приходит на собрания и читает отчётность,
• задаёт вопросы по делу,
• голосует и принимает решение большинства (не саботируя),
• берёт на себя кусок работы (комитет/проект/контроль),
• соблюдает правила и поддерживает культуру уважения.

Быстрый самотест (если “да” на 6–7 пунктов — вы почти идеальный кооператор)

• Мне ок делить власть и прибыль по правилам.
• Я готов(-а) участвовать регулярно, а не “когда удобно”.
• Я умею спорить без унижения и интриг.
• Я за прозрачность, отчётность и понятные процедуры.
• Мне важна справедливость к другим, даже если это не максимально выгодно мне.
• Я готов(-а) вкладываться (деньгами/временем/компетенциями).
• Я принимаю, что кооператив — это про долгую игру и доверие.

Доля кооперативной экономики в мире

Глобальную «долю кооперативной продукции» посчитать одним числом почти невозможно: в национальных счетах и отраслевой статистике выпуск обычно не маркируется по юридической форме (кооператив / АО / ИП), а кооперативы часто стоят в середине цепочки (сбор, переработка, сбыт), где “объёмы” легко двойно посчитать. Поэтому на практике используют прокси-метрики: оборот/выручка, долю рынка в конкретных товарах, физические объёмы (литры/тонны), охват услугами (клиенты/члены), страховые премии и т. п.

Ниже — «лучшие доступные якоря» по миру: что можно оценить достаточно надёжно.

1) Нижняя оценка через оборот крупнейших

• Топ-300 кооперативов и мутуалов: совокупный оборот $2.79 трлн (2023) по данным International Co-operative Alliance / World Cooperative Monitor.
• Для грубого масштаба: если сравнить $2.79 трлн с оценкой мирового ВВП ~$111.3 трлн (2024), получится около 2.5%. Это именно нижняя граница “видимой вершины”, потому что:
  • это только 300 крупнейших;
  • оборот ≠ добавленная стоимость (ВВП);
  • по ряду стран/секторов данные неполные.

2) Где кооперативы реально «массовые»: секторы с измеримыми натуральными объёмами/охватом

A) Страхование (очень большая доля, глобально)

Если включать взаимные/кооперативные страховщики (member-owned), то их доля в секторе огромна:

• В 2022 году они собрали $1.41 трлн страховых премий и имели 26.3% мирового страхового рынка (по премиям).
  Это, по сути, пример отрасли, где «кооперативная логика» стала мейнстримом.

B) Финансы (кредитные союзы: охват в сотни миллионов людей)

• World Council of Credit Unions публикует глобальную статистику: речь идёт о сотнях миллионов членов и триллионах долларов активов на уровне системы кредитных союзов.
  Это натуральный показатель “услуг”: сколько людей обслуживается и через какие активы/портфели.

C) АПК и еда (очень “спайково”: в одних регионах доминируют, в других — нет)

Евросоюз (молоко):

• Кооперативы играют ключевую роль в переработке и имеют около 50% доли в сборе молока в ЕС.
• В отдельной оценке для Европы указывалось, что около 64% поставок коровьего молока проходило через кооперативы (оценка для 2015 года).
  Если принять ориентир, что в ЕС перерабатывается порядка 160 млн т молока (масштаб отрасли), то 50% — это порядка ~80 млн т/год, проходящих через кооперативный контур (грубая оценка “натурой”, на базе доли и общего объёма).

Индия (пример сверхмасштабного кооператива):

• Amul (через Gujarat Co-operative Milk Marketing Federation) указывает ~35 млн литров молока в сутки закупки у сети деревенских кооперативов. Это порядка ~12.8 млрд литров/год только по одной системе.

D) Инфраструктурные услуги (электроэнергия: измеряется “клиентами”)

• В США сеть электрических кооперативов (National Rural Electric Cooperative Association) обслуживает ~42 млн человек и это около 13.5% всех потребителей электроэнергии по числу клиентов.

E) Розница (пример страны, где кооператив = лидер рынка)

• Финляндия: S Group имеет ~48.3% доли продуктового ритейла (2023) по данным NielsenIQ, а объём продаж группы — ~€14.3 млрд (2024).

F) Жильё (натуральный показатель = доля жилищного фонда)

• Швеция: исследования отмечают, что кооперативное жильё составляет около четверти жилищного фонда.
• Отраслевые материалы также дают “физическую” структуру: кооперативные жилищные ассоциации владеют ~42% многоквартирных домов.

Сводка ключевых проблем роста кооперации

из-за которых кооперативам сложнее расти и становиться массовой формой бизнеса.

1. Доступ к капиталу и росту
2. Кооперативу труднее привлекать “внешние” деньги: инвесторам обычно нужен контроль и/или высокая доходность, а кооператив ограничивает эти механики. При этом привлечение внешнего капитала может создавать риск потери автономии и контроля членов.
3. Сложность управления и “много целей одновременно”
4. Кооператив — одновременно бизнес и социальный институт: у членов часто разные интересы (цена/качество/зарплата/дивиденды/устойчивость), и согласование может размывать фокус, замедлять решения.
5. Низкая вовлечённость членов (проблема участия)
6. Демократия работает только при участии: посещаемость собраний, работа в комитетах, выборность — это реальные “издержки гражданства”. Много кооперативов теряют эффективность, когда члены становятся пассивными.
7. Дефицит компетенций и профессионального менеджмента
8. Кооперативам часто не хватает управленцев и практик, которые умеют совмещать демократию с KPI, маркетингом, финансами и дисциплиной исполнения (особенно на фазе масштабирования).
9. Правовые и регуляторные барьеры
10. В ряде стран кооперативное право устаревшее/фрагментарное; регистрация и отчётность могут быть сложнее, чем для ООО. Международные рекомендации прямо подчёркивают: без адекватных законов и административной среды кооперативам трудно “взлетать”.
11. Слабая инфраструктура поддержки
12. Частному бизнесу доступны венчурные деньги, акселераторы, консультанты, банки, “стандартные” инструменты. У кооперативов такая инфраструктура часто слабее, поэтому запуск и рост дороже и рискованнее. Идея “строить связки и сети между кооперативами” как раз прописана как важное условие развития.
13. Рыночная конкуренция и давление крупных игроков
14. В секторах с высокой капиталоёмкостью и агрессивной конкуренцией кооперативам трудно выдерживать темп “сжечь деньги ради доли рынка” (типично для корпораций/стартапов).
15. Проблемы масштабирования в цифровой экономике
16. Платформенным кооперативам особенно трудно из-за “сетевых эффектов”: нужно быстро нарастить пользователей и ликвидность, а это требует капитала и скорости. В исследованиях по platform co-ops чаще всего всплывают две боли: нехватка финансирования и сложность демократического управления.
17. Низкая узнаваемость модели и культурные барьеры доверия
18. Многие просто не понимают, что кооператив может быть конкурентным бизнесом; плюс в обществах с низким доверием труднее удерживать дисциплину участия и предотвращать конфликты.
19. “Парадокс идентичности”: стать эффективным бизнесом и не потерять кооперативность
20. При росте возникает напряжение между коммерческой эффективностью и сохранением демократической, членской природы (особенно при внешнем финансировании и найме “внешнего” менеджмента).

IOU номика для кооперативов

Для решения проблем кооперативов через IOU-токены, ресурсономику (многомерные деньги) и логику сопроцветания.

1) Капитал и финансирование роста

Проблема: кооперативу сложно привлекать инвестиции без потери контроля, а членских паёв часто не хватает.

Решение через IOU/ресурсономику

• Взаимный кредит (mutual credit) / IOU как “внутренняя ликвидность”: кооператив (и его участники) выпускают токенизированные обязательства на товары/услуги/часы труда, чтобы запускать оборот без дефицита фиата. Это ровно логика “токенизировать обязательства участников рынка” и оживлять обмен в локальной экономике.

Блокчейн и AMM как технологии с…

• CN/рабочие доли “за вклад”: ранние участники (разработчики, сбыт, логистика) получают токены-обязательства/конвертируемые ноты, которые затем конвертируются в паи/долю/право на часть излишка (surplus) — вы строите капитализацию из труда и ресурсов, а не только из денег.

Блокчейн и AMM как технологии с…

• Ликвидность и “выход” без венчура через AMM/DEX: если токены можно обменивать в пулах ликвидности, у ранних участников появляется частичная ликвидность (возможность продать/переструктурировать риск) без продажи контроля внешнему инвестору.

Блокчейн и AMM как технологии с…

Ключевая идея: вместо “найти инвестора” — оцифровать обещания и вклад и дать им рыночный механизм обмена/оценки.

2) Доверие, “free-rider” и дисциплина участия

Проблема: низкое доверие, риск халявщиков, сложно обеспечить выполнение обязательств.

Решение

• IOU + репутация как единая система: каждый IOU несёт “след” — кто выпустил, как исполнял, сколько дефолтов/просрочек. В результате доверие становится проверяемым, а не “на веру”. Блокчейн-логика даёт прозрачную историю сделок и снижает издержки на проверки.

Блокчейн и AMM как технологии с…

• Залог/страховой пул: выпуск IOU требует минимального депозита (или членского “страхового” взноса), который частично сгорает при дефолте и пополняет компенсационный фонд. Это превращает “этическое обещание” в контракт с ценой нарушения.
• Многомерная “валюта участия”: отдельные токены/очки за участие (голосования, комитеты, ревизия, наставничество). Они конвертируются не в деньги, а в права (голос, лимит эмиссии IOU, скидки/приоритет доступа). Это прямо в духе многомерных денег: разные оси ценности (труд/вклад/ответственность) не сводятся в один “фиатный” показатель.

Блокчейн и AMM как технологии с…

3) Управление и медленные решения

Проблема: демократия может превращаться в бесконечные собрания и блокировки.

Решение

• Двухконтурная модель “кооператив + DAO-контур”:
  • юридически — кооператив (право, счета, ответственность),
  • операционно — DAO-механики: прозрачные бюджеты, голосования, делегирование, рабочие “кружки”.
    В ReFi-практиках это описывают так: DAO часто работают как кооперативы и используют холакратию/социократию (кружки), но нужно проектировать плоские структуры, иначе координация разваливается.

ReFi GUIDEBOOK_Dalibor Cerny

• Голосование, завязанное на вклад и репутацию (не только “1 человек = 1 голос”):
  • 1 член = 1 голос — базовая конституция,
  • но внутри проектов можно давать “вес компетенции/репутации” (например, бюджет на ИТ-контур голосуют те, у кого подтверждённый вклад в ИТ).
    Это снижает популизм и ускоряет решения.
• “Программируемые политики”: заранее зафиксированные правила в смарт-контрактах (лимиты эмиссии IOU, распределение комиссий, правила резервов), чтобы не обсуждать одно и то же каждый месяц.

Блокчейн и AMM как технологии с…

4) Масштабирование и конкуренция с платформами

Проблема: сетевые эффекты у частных платформ, у кооперативов — слабая ликвидность и маркетинг.

Решение

• Кооператив-кооперативов (федерация) через общую “сеть обмена”: каждый локальный кооператив выпускает свои IOU, но они взаимосвязаны пулами обмена (AMM), а “роутер” находит цепочки обмена между токенами разных кооперативов — появляется сетевой эффект уже у кооперации.

Блокчейн и AMM как технологии с…

• Общий стандарт токенов и репутации (portable reputation): участник “переносит” доверие между коопами, что резко снижает барьеры входа.
• Инсентивы сопроцветания: часть комиссий/излишка направляется на общественные блага/экологические и социальные эффекты — и это встроено в экономику сети (ReFi-логика “degen→regen”: финансовые механизмы для позитивных внешних эффектов).

ReFi GUIDEBOOK_Dalibor Cerny

5) Юридические и регуляторные риски

Проблема: токены могут трактоваться по-разному, а кооперативам и так сложно с комплаенсом.

Решение

• Слоёная архитектура:
  • Внутренний контур: IOU как учёт обязательств/взаиморасчётов внутри кооператива (минимум публичного “трейдинга”).
  • Партнёрский контур: IOU между кооперативами-партнёрами (B2B).
  • Публичный контур: только те токены, которые готовы к правовой упаковке (например, как ваучеры/предоплата/доля излишка с ограничениями).
• Ревизия по умолчанию: прозрачные резервы, лимиты, отчётность — чтобы снижать регуляторные риски и повышать доверие кредиторов/банков.

Практический “скелет” внедрения (коротко)

1. Определить 3–7 осей ценности (труд/продукт/логистика/капитал/ответственность/обучение…). Это и есть “многомерность”.

Блокчейн и AMM как технологии с…

• Запустить IOU-реестр: кто что обещает, сроки, лимиты, санкции.
• Ввести репутационный профиль (исполнение, просрочки, арбитраж).
• Настроить пулы обмена (AMM) для базовых токенов кооператива и партнёров + комиссию в фонд устойчивости.

Блокчейн и AMM как технологии с…

• Встроить страховой/резервный фонд + правила дефолтов.
• Ввести DAO-контур для бюджетов/проектов (кружки, делегирование) — чтобы демократия стала управляемой.

ReFi GUIDEBOOK_Dalibor Cerny

• Зафиксировать политику сопроцветания: часть излишка → на развитие членов/сообщества/экосистемы (и это прозрачно).

ReFi GUIDEBOOK_Dalibor Cerny

Проблемы токенизации кооперативных паёв

(и почему это реально тормозит развитие), сгруппированные по слоям: право → экономика → управление → инфраструктура → технология.

1) Конфликт “пай = членство” против “токен = свободная передача”

Во многих юрисдикциях членская (membership) доля кооператива:

• не предназначена для свободной купли-продажи (часто вообще непередаваема или передаваема только с согласия правления/комитета), и
• даёт членские права (голос, доступ к услугам, участие в распределении излишка).

Типовой дизайн кооператива — «член получает одну непередаваемую membership-долю и подписывает соглашение о членстве».
А в кооперативах, где доли/акции могут передаваться, это обычно только с одобрением и/или только другим членам, плюс “один член — один голос” независимо от числа долей.

Что ломает токенизация: если вы делаете пай “как токен” и разрешаете свободное обращение, вы фактически меняете юридическую и этическую природу кооператива (он начинает вести себя как акционерная компания).

2) Регуляторика: токенизированный пай часто становится “ценной бумагой”

Если токен реально отражает права на долю/доход/голосование, то во многих режимах он попадает под правила ценных бумаг / финансовых инструментов:

• В США U.S. Securities and Exchange Commission прямо объясняет анализ через тест Howey: если покупка — это вложение денег с ожиданием прибыли от усилий других, это может быть ценная бумага.
• В Германии регулятор BaFin отмечает: в зависимости от конструкции security tokens могут считаться ценными бумагами и подпадать под требования проспекта/рынков финансовых инструментов.
• В ЕС в целом “токенизированная акция” обычно остаётся акцией с теми же правилами (проспект/лицензирование торговой инфраструктуры и т.д.). Это подробно разбирают крупные юрфирмы и регуляторные обзоры.

Что мешает развитию: юридическая упаковка превращается из “сделали кооператив” в “сделали выпуск ценных бумаг”, со всеми затратами (KYC/AML, раскрытие информации, ограничения на рекламу, требования к площадкам/кастодианам и т.д.).

3) Несовместимость с принципом “1 член — 1 голос” и риск “плутократии”

Кооперативная идентичность обычно требует демократического контроля (“one member, one vote”).
Токены же по умолчанию тянут к “кто больше купил — тот сильнее влияет”, и это создаёт:

• риск захвата управления (скупка токенов → контроль),
• конфликт интересов “инвесторы vs пользователи/работники”,
• давление на кооператив к демутуализации (по сути — переходу к акционерной логике). Сам механизм демутуализации (переход от member-owned к shareholder-owned) описывается как типичная смена структуры владения.

4) Экономическая проблема: кооперативные паи часто НЕ “рыночная акция”

Во многих кооперативах капитал устроен иначе:

• доли/экуити могут быть необращаемыми и погашаются кооперативом позже по балансовой/номинальной стоимости, а не продаются на рынке.

Если вы токенизируете такой пай и делаете ему “рынок”, появляются новые риски:

• спекулятивная цена начинает жить своей жизнью и конфликтует с логикой “пай = инструмент участия, а не ставка на рост курса”;
• давление на руководство “поднять цену токена”, что типично для инвест-логики, но токсично для кооперативной миссии;
• риск “двойной экономики”: реальная деятельность кооператива vs вторичный рынок токена.

5) Комплаенс членства: кто имеет право быть членом?

Многие кооперативы ограничивают членство (география, профессия, статус “пользователь/работник/фермер”, ограничения по уставу).
Токен “на открытом блокчейне” по умолчанию:

• легко уходит не-членам, нерезидентам, санкционным лицам,
• делает сложным соблюдение правил “кто может владеть”.

Отсюда возникает потребность в permissioned-токене (white-list, ограничения переводов). На практике это реализуют стандартами restricted security tokens (например, ERC-1404 и “whitelist rule”).
Но это снижает “крипто-прелесть” свободной ликвидности и добавляет затрат на комплаенс.

6) Рыночная инфраструктура: где торговать “правильно”?

Даже если вы всё “юридически правильно” сделали, остаётся вопрос инфраструктуры:

• нужны площадки/провайдеры, которые умеют работать с токенизированными финансовыми инструментами.
  В ЕС для этого запущен режим DLT Pilot Regime (инфраструктура для торговли/расчётов токенизированных инструментов). Его курирует European Securities and Markets Authority, и он применяется с 23 марта 2023 года.

Что мешает развитию: рынок фрагментирован, лицензированная инфраструктура не везде доступна, а “торговать где попало” часто нельзя.

7) Технологические и операционные риски (DLT как источник новых уязвимостей)

IOSCO в отчёте по токенизации финансовых активов перечисляет типовые риски DLT-инфраструктуры: кибератаки, перегрузки сети, утечки данных, фрагментация рынков, баги смарт-контрактов, потеря приватных ключей и т.п.
Для кооператива это особенно критично, потому что цена ошибки — удар по доверию членов и репутации.

Что в итоге “мешает развитию” сильнее всего

Если выделить 5 главных тормозов:

1. Непереносимость кооперативного членства в свободно обращаемый токен (право + этика).
2. Квалификация как ценной бумаги → дорогой комплаенс и инфраструктура.
3. Риск захвата управления / размывания “1 член — 1 голос”.
4. Не-рыночная природа кооперативного капитала (погашение по номиналу/балансу) → конфликт со спекулятивным рынком токена.
5. Технологические/операционные риски DLT + нехватка зрелых стандартов “кооп-токенизации”.

Практичная развилка (если вы проектируете модель)

Обычно устойчивее работают не “токенизированные паи как акции”, а схемы:

• SBT/NFT членства (непередаваемый) + отдельный токен экономических прав/IOU с ограничениями;
• токенизация не паёв, а патронажных начислений/IOU-обязательств (то, что ближе к расчётам и взаимному кредиту), чтобы не превращать кооператив в “псевдо-акционерку”.

Список источников

[1] [2] Worldwide Historical Perspective on Co-operatives and Their Evolution — Oxford Handbooks

https://divinity.duke.edu/sites/default/files/documents/Cooperatives%2Bin%2BHistorical%2BPerspective.pdf

[3] [4] [14] [32] [35] Отвергнутое единение. Почему идея кооперации плохо приживается в российском сельском хозяйстве — Журнал «Агроинвестор: PRO технику и технологии» – Агроинвестор

https://www.agroinvestor.ru/analytics/article/29280-otvergnutoe-edinenie

[5] [6] [7] Facts and figures | ICA

https://ica.coop/en/cooperatives/facts-and-figures

[8] [17] [22] [29] [30] [31] [37] The 3 Reasons We Don’t See More Cooperatively Owned Businesses | by Greg Brodsky | Start.coop | Medium

https://medium.com/start-coop/the-3-reasons-we-dont-see-more-cooperatively-owned-businesses-e0172217e7ed

[9] [10] [11] [38] [43] Cooperatives — Internal Market, Industry, Entrepreneurship and SMEs

https://single-market-economy.ec.europa.eu/sectors/proximity-and-social-economy/social-economy-eu/cooperatives_en

[12] Mondragon sales pass the €11bn mark in 2023 — Co-operative News

https://www.thenews.coop/mondragon-sales-passed-the-e11bn-mark-in-2023

[13] The Italian region where 30% of GDP comes from cooperatives

https://apolitical.co/solution-articles/en/italian-region-30-gdp-comes-cooperatives

[15] [16] [33] [34] [36] [39] [44]  5 проблем кооперации: почему мы не можем построить российское Valio?

https://milknews.ru/longridy/5-problem-kooperacii.html

[18] [19] [28] Why aren’t co-ops everywhere? — by Nick Merrill — elsehow

https://www.else.how/p/why-arent-co-ops-everywhere

[20]  «CHALLENGES AND SUCCESS POTENTIALS OF PLATFORM COOPERATIVES: INSIGHTS F» by Peter Philipp, Sebastian Hermes et al.

https://aisel.aisnet.org/ecis2021_rp/74

[21] [26] How do you scale a co-operative without compromising its ideals? | R&D Today

[23] [27] Co-ops vs Firms: Different Sides of the Same Market Coin

[24] [25] Why are Worker Cooperatives So Rare?

https://gwern.net/doc/economics/1997-kremer.pdf

[40] [41] [42] The Benefits and Impacts of Cooperatives — resilience

https://www.resilience.org/stories/2014-05-05/the-benefits-and-impacts-of-cooperatives